Горохов возвращался с работы позже обычного. На улице уже было темно, когда к нему приблизились двое и спросили время вместе с часами.
У Горохова екнуло под коленкой, и он, понимая, что делает не то, тихо позвал на помощь. Редкие прохожие, в глубине души сочувствуя ему, быстро переходили на другую сторону и исчезали во мраке. Горохов, уже совсем не понимая, что делает, снял часы и принялся их заводить.
Тогда-то и появилась из темноты эта девушка. Прежде чем Горохов успел опомниться, она выбросила вперед ногу и крикнула: «Йя!» Один из двоих сразу упал, а другой стал медленно оседать.
Девушка протянула Горохову руку и сказала:
— Вера.
— Горохов, — ответил Горохов, соображая, что лучше: поцеловать ей руку или пожать?
Ему стало не по себе. «Лучше бы они часы у меня отобрали», — подумал он и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, брезгливо сказал:
— Пойдемте отсюда, Вера.
Они пошли рядом. Пахло мокрой сиренью. Горохов ловко сломал одну веточку и вручил Вере:
— Здорово вы их все-таки!
— Ой, это совсем нетрудно! — рассмеялась Вера. — Обыкновенное карате. Вот бейте меня!
Горохов смутился. Он не знал, как должен вести себя джентльмен с дамой в такой ситуации, и деликатно спросил:
— В какое место жела­ете?
— В любое, — сказала Вера. — Можно в челюсть.
Горохов осторожно ударил.
— Сильней, — сказала Вера и стала в стойку.
Горохов ударил еще раз. Но удар его до цели не дошел.
— Это блок, — просто сказала Вера. — А теперь снизу.
Горохов размахнулся и что есть силы ударил девушку в живот. Но рука его опять наткнулась на преграду.
— Это нижний блок, — объяснила Вера.
— А если сзади? — вошел в азарт Горохов и засучил рукава.
— А это будет уже… — и Вера произнесла непонятное Горохову японское слово.
— Потрясающе! — вытирая пот, сказал Горохов.
— Ничего особенного, — сказала Вера. — Все зависит от тренировки.
— Можно вас проводить? — вдруг спросил Горохов и для большей убедительности добавил: — А то одной в такое время…
На другой день они пошли в театр. Перед спектаклем Горохов надел очки и увидел, что Вера далеко не красавица. Но он все равно не надеялся на ее взаимность. А после театра, уже прощаясь с ней на автобусной остановке, говорил: 
— Я люблю вас, Верочка! И хотел бы стать вашим мужем. Но понимаю, что не имею на это никакого права. Ни морального, ни физического…
После этого Вера и начала заниматься с Гороховым.
— Мне бы — как ты, — говорил он ей, отрабатывая удары и блоки.
А вскоре и произошел тот случай, который круто изменил всю жизнь Горохова.
Был теплый вечер. Они гуляли по парку и пили газированную воду. Потом Горохову понадобилось на минутку отлучиться. А когда он снова вышел на аллею, Вера стояла в окружении трех верзил и, казалось, чего-то ждала, спокойно поглядывая через их плечи.
«Сейчас или никогда!» — сказал себе Горохов. Он сделал страшное лицо и, издав пронзительный клич «Йя!», выбросил вверх ногу. Один из троих сразу упал. Остальные бросились врассыпную.
Глаза Веры сияли.
— Любимый! — прошептала она. — Я согласна.
И кинулась к нему на шею. Но руки ее не дошли до цели. Горохов крепко держал двойной блок.

Константин Мелихан